fiore

Сумасшедший садовник Харон
В своем черством от времени замке
Уплетает невкусный батон,
Испеченный усопшей служанкой.

За окном проплывают века,
В легком саване приведений...
Стикс покинул свои берега
Вечных клятв и ужасных поверий.

Он давно передал свой труд
Многорукому Бриарею,
Бриарею был нужен пруд,
Как приют какому-то зверю...

И теперь пятьдесят голов
Неустанно буровят глазами
Темноту, ожидая - вот-вот
Души мертвых придут с дарами...

Ведь огромным китам в пруду
Нужно много питательной пиши,
Без нее они просто помрут -
Так, любой золотой не лишний!

А Харон... вздыхает с тоской,
И усталый идет в теплицу.
Проверяет нетвердой рукой,
Не погибла ли медуница...

И когда многорукий поймет -
через двести лет, через тыщу? -
Что никто уже не придет,
Что ни грошика он не сыщет?

"Асфоделии расцвели..." -
Тихо, сонно вздыхает мастер,
- От порога до края земли,
Все теперь пребывает в их власти".

А потом, распустив хитон,
Хрустнув шейными позвонками,
потянувшись, бежит Харон
В даль, засаженную цветами...

Звонкий смех отправив в Аид,
Как ребенок, не знающий страха,
Будто ног не сковал артрит,
Вдаль несется он резвою птахой...

Мир без тебя не имеет ни вкуса, ни запаха.
В нем нет цветов. Нет ни востока, ни запада.
В нем пустота - в глубине, в ширине, в высотах,
Не существует звука, ни одной даже жалкой ноты...
Мир без тебя расколот на бессвязное месиво...
Я частички давно на ладонях все взвесила...
Сумма их ни когда не даст искомого целого,
Яркого, терпкого, сочного, ценного...
Как с душой, что казалось бы вес не имеет,
Клетки тела до смерти на мертво склеит...
Так и ты - уходя, забираешь с собой что-то важное,
Без чего не терзает голод, не мучает жажда...
Но вокруг и внутри все замирает в забвении...
Ожидая сигнала к жизни - твоего появления...

Сереет небо, трава желтеет...
Уже так близко конец сезона...
И каждый сам согреть сумеет
Свой персональный куб озона...

Ушли в Аид стада цикадок,
На тонких стеблях асфоделий
Им не оставить больше кладок,
Туман брега Харона стелит...

Духи Декабря...
Носятся за окном...
Остротой своей тысячей граней...
терпеливо скребутся в мой мир,
из мира, что за стеклом...
Духи Декабря...
оставьте меня,
прошу вас, не надо...
Я не стою ваших усилий...
Что вам прок?
Я и без вас холодна...
Я и без вас остыла
настолько сильно,
Что и не помню,
когда я теплой была....
Спрячьте ножи... Так ли, иначе...
Я все равно стану вашей,
Просто...
Дайте сейчас мне
немного побыть зрячей,
Дайте вырваться моему плачу...
Дайте ему долететь до острова...
До того далекого острова,
С остовами сгнивших мачт...
Там в сундук спрячется,
мой сумасшедший плач!
И когда-нибудь, мой капитан,
Приплывет на зов,
расстегнет кафтан,
В руки возьмет,
За пазухой сохранит,
все что во мне болело,
все холодное,
и то что огнем горит...
Духи Декабря...
Дайте мне 5 суток пути...
А потом забирайте...
Тело мое все равно уже не спасти...

не могу уснуть...
очень тебя не хватает...
через три дня привыкну...
одиночество вдруг растает
и превратится в дымку...
вместе с ней и меня не станет...
будет зиять дырка...
место пустое...
сосем не простое...
злую таит улыбку...
да, я не скрою,
карты раскрою -
я совершила ошибку...
время стянулось петлею...
я покидаю горе...
я возвращаю радость...
в прошлое, точно в сладость...
только мгновенная вспышка...
"вот ты, моя малышка!"
трепетно ночь замирает....
снова мы рядом и спится
так, что и детям не снится...

с неба сыпется ласковый снег...
это всего лишь бред...
этой мой милый, которого рядом нет,
меня нежно кутает в мягкий плед,
сквозь километры тянет руки свои домой
чтобы я не замерзла этой проклятой зимой...
это милый мой красит алым кусты ...
это всего лишь сны...
снегири замирают в ожиданьи весны,
жгут с едой запасенной мосты...
чтоб замерзнуть этой проклятой зимой,
если ты не вернешься ко мне домой...
с неба срываются звезды вниз...
это всего лишь в рюмке анис...
как бы мне не заметить худой карниз,
не устроить домашним нелепый сюрприз...
не сорваться этой проклятой зимой
пока ты с силой тянешь руки свои домой...

Ему сложно будет даже представить, за какие мелочи я цепляюсь,
чтобы не съехать с катушек, чтобы не улететь...
Он вышел за дверь - на столе осталась лишь кружка чаю,
только остывшая кружка,заполненная на треть...
Я не выбрасываю пустые красно-белые пачки от сигарет,
Я храню их рядом с глазами... чем ближе тем лучше....
Я достаю фотографии, говорю глазам, не забывайте, нет,
нам никак нельзя забывать нашего милого мужа!
Я впечатываю его клавишами в сияние монитора...
Я вырабатываю условный рефлекс на его имя...
Боже! Только час прошел... а мне уже тошно - как же нескоро,
он меня снова крепко обнимет...
Надо же так с ума сходить! Ему сложно будет представить...
Мечтать о лайках, которые будут лизать ему пятки,
Мечтать о детках, мечтать об ухоженном саде,
Срок отбываем разлуки... Время, мерзавец, отказывается от взятки...
Я смотрю на принадлежащее ему вещи, разбросанные по дому...
Эта комната стала моей за коротких и быстрых пол-года...
Если б он знал, как тяжело бродить по знакомым,
Когда друга из кости вынули точно скобу...
Ему сложно будет даже представить, за какие мелочи я цепляюсь,
Как себя извожу ночами, чтобы дышать ежедневно утром...
Я циклично встречаю его, циклично я с ним прощаюсь...
Иногда просыпаюсь в ужасе - кажется, что лицо его помню смутно...

То ли ветер, то ли святой дух
Мчится между домов горбатых.
Город уснул. Город в ночи потух,
Скрывая своих прокаженных, помятых,
Разбитых, юродивых, злых детей.
Спрятал их теплых уютных квартирах.
Предложив им массу земных затей,
Сам, как и прежде, остался унылым...
И одиноким... Ветер ему говорит,
Шепчет на уши, оконные рамы:
«Отпусти их». А сам далеко летит,
И ждет, что покажутся новые дамы
и кавалеры. Души их тогда не спасти -
растреплет по черному бархату неба,
Ветер их клетки долго будет нести,
К тем местам, где нет ничего кроме снега.
Город молчит, крепче ставни зажав,
Словно стиснув со злобой зубы,
От ночи и боли этой устав,
Ждет — скоро завоют фабричные трубы!
То ли рассвет, то ли манна небес,
Рассыпалась пеплом по улицам мертвым.
Ветер остался, а город во сне исчез,
В памяти чьей-то до дыр затертой...

наш корабль причаливает в порту
запах специй качает слюну во рту
через час я на берег уже сойду
и пойду гулять по базару...

я зайду к любимому мной Торту,
выпью пива и, пожалуй набью тату,
и пущу по ветру добычу, ту,
что досталась мне после рейда...

я куплю себе женщину, может ту,
что так вкусно в таверне готовит суп,
заболтаю ей уши, а дальше... ну...
дальше все по знакомому плану...

к середине ночи я вдруг пойму,
что не нужен за столиком никому,
обругаю их матом и прокляну,
до десятого их колена!

и шатаясь по старенькому мосту,
я ударю прохожего по хребту,
кажется, я перешел черту -
вон, спешит уже шериф с охраной.

части тела великим трудом по утру
я в единое целое вновь соберу
капитан уже ждет своих на борту,
чтобы снова пойти на дело

ох, не ту я выбрал судьбу, не ту
только сердце, взирая на красоту
где волна целует небес черту
бьется с удвоенной силой...

Так нельзя -
по жвому, по сердцу -
и обратно - в пустую постель!
Так нельзя...
пропасть разверзлась
там, где был благодатный елей...
Холод простыней,
город богатый
нестерпимым и отсутствием стен
строит морг для души,
где когда-то
был истомы и нежности плен...
Так нельзя!
Снова клеткой
большая квартира
обступает со всех сторон.
Бьюсь о прутья
тугие грудиной...
Слабый им от того урон...
Так не правильно...
Локти кусаю...
Бью тревогу, панику развожу!
Силюсь вспомнить,
что делать... И таю...
На родные следы гляжу...

Словно промокшая кошка вяло переставляю ноги под осенним дождем…
Удаляюсь… на время ночное, чтобы вернуться следующим днем…
Завтра я получу больше… Завтра я получу больше… но что?
Я соберусь за ночь или же превращусь в ничто?

Это так странно… Тихо лежит в наших руках
Теплое что-то, готовое обратится в прах…
Нам не понять это, не совладать с ним…
И это морочит голову не нам одним…

Может быть, исходя из
Законов этого существа
Яблоко падает вниз
На пышный парик мужика?

Может быть, это судьба
Меня за тобой зовёт…
Я не говорю тебе «да»,
Но все же иду вперед…

Словно безглазая пешка медленно движусь к краю огромной доски…
Чьи-то мягкие руки меня поднимают, снизу зияет бескрайняя пропасть тоски…
Быть уверенным как, в том, что идешь вперед?
Только по голосу твоему, что вечно меня зовет…

Небеса развернулись прямо передо мной…
Они обещают мне тишину и вечный покой…
Я очарован пейзажем... Я покорен навек…
Я лишь слабый доверчивый человек…

Может быть, кто-то знает
Что за спиной твоей,
Крылья свои расправляет
Сказочный змей…

Может быть, знает мудрый,
Что река потечет вспять,
Что это совсем не трудно,
Прийти поутру опять…

Словно ночная бабочка крылья свой направляет на свет огня…
Я лечу к твоему сердцу, я день ото дня догоняю тебя…
Наверное, мне суждено сгореть… И я уже горю…
Каждую ночь… Каждый раз, как с тобой говорю…

Это так странно… Солнце продолжит сиять…
Ветер продолжит дуть… Птицы будут летать…
Это так странно… Но – подведем черту….
Я все равно, до конца за тобой пойду….

Он звонит мне днем
и печально так говорит, что любит,
что с любой другой ему сложно себя представить,
говорит, что больше у него такого не будет,
будто я артрит в его коленном суставе...

Он звонит мне ночью
и истомным шепотом в трубку
говорит, что хочет, что не может терпеть неделю...
Я сжимаю ладони, стараюсь не изменять рассудку.
Я, как праведник в господа, словам его верю.

Он звонит мне утром
и фальшиво бодро желает света!
Я смотрю в окно и считаю опавшие листья...
Как жестока я с ним! Он так ждет от меня ответа...
Как жесток он со мной! Без него на тепле вето!

Он звонит вечерами...
И тревогу свою отгоняя
От окна своего ,посылает подальше к черту!
Говорит, что адреса моего она никогда не узнает,
Что тревожится глупо - из памяти улица стерта....

Он звонит мне...
Я каждый раз пугаюсь
И с волнением в трубку радостно говорю приветы...
Он звонит мне... Лишь секунду я улыбаюсь,
а потом принимаюсь выть: где ты?

Я в ладони возьму самый маленький
самый желтый осенний листик,
и положу его в коробок от спичек,
сохраню, сберегу, спрячу...
Буду зимой носить с собой на удачу.
Буду зимой любоваться на старость лета.
Вспоминать короткие наши рассветы.
Вспоминать загадочные закаты.
Вспышки молний и яростные раскаты...
Я сберегу этот крохотный лучик света,
упавший с ветвей березы,
чтоб втихаря воскрешать лето,
когда в мои двери будут стучать морозы...
Кода милый мой будет где-то
далеко, у полярного круга...
Когда неврозы
к сердцу безжалостны
и равнодушны будут...
Я в ладони возьму самый маленький
самый желтый осенний листик,
вытряхну его из коробка от спичек.
Поцелую его, проведу по нему пальцем,
будто лаская в отеле души моей
вечного постояльца...

Мой маленький принц на космической станции,
Между мной и тобой по экспоненте растет дистанция...
С прогнозом на будущее не совладает лучшая метеостанция...
И нам остается обратится только в одну инстанцию.
Правда тогда нас расщепят на неведомую субстанцию.
Может, мы даже будем сливаться в химических танцах
И утешать свой атомный слух молекулярными стансами...
Но где гарантия? Боги не выпишут нам квитанцию.
Мой маленький принц
грустно вздыхает на космической станции...

Мой маленький грустный принц на безлюдном береге,
Сердце твое устало страдать и содрогаться в истерике...
Между нашими океанами нет даже тоненькой ерики,
Всюду пустыня, всюду пески сзади и спереди....
Я пишу богу письма: "От чего же Вы нам не верите?
Господин, вы своей черствостью непременно похерите
Две души, что могли нежно жаться друг к другу в сквериках...
Ну когда же? Когда вы свой гнев всемогущий умерите?
Мой маленький принц грустно вздохнул
на безлюдном береге...

Мой маленький принц в запустелом заросшем саде,
Равнодушно взирает на пепел сгоревших тетрадей...
В них стихи, вечера, разговоры, гонки по ночной автостраде,
Все, чего мы хотели, все чего мы дышали ради....
Среди каменных роз на заросшем плющом фасаде,
Видит, что мои лепестки содрогаются в вечном распаде...
Он не может понять, почему и зачем это? Ради
Чего замки наших сердец в постоянной стоят осаде?
Мой маленький принц грустно вздохнул
в запустелом саде....

Понедельник - перебои в сердечных ритмах.
Во вторник взрывается глупая голова.
В среду стану кромсать себя бритвами.
К четвергу я должно быть забуду слова
В пятницу я разлечусь на осколки,
Но в субботу по капле назад соберусь.
В воскресенье начну готовить иголки -
к понедельнику прочно сошьюсь...
Чтобы ему улыбаться...

Меня не учили скрывать эмоции
поэтому — вся я как на ладони
я самая подробная лоция...
Самого исследованного моря...
во мне нет подводных камней
и смертельно опасных рифов,
Во мне нет браконьерских сетей,
нет чудовищ из страшных мифов...
Во мне нет сокровищ забытых
нет осколков погибших суден...
нет островов, пока еще не открытых,
и штормами мой океан скуден...
Научи меня мастерству иллюзий,
как отводить глаза от моих вод...
не испытывая при этом конфузий,
что кого-то я оскорблю вот-вот...

Я снова ласкаю свой слух клоном
Твоего дорого голоса...
Слоняюсь по опустевшему дому
Как по тонкому хрупкому волосу...
Стоит ли говорить о гранях?
О них и так слишком много сказано..
Нам с тобой среди наших стараний
Направление жизни указано...
Только все чаще и чаще
Только все с большей силою
Мы отворачиваемся от счастья,
И будни свои насилуем...
Я продаю свой мозг за грошики,
Ты свое тело гробишь за мелочь...
Чтобы твоя принцесса не думала о горошине...
Чтобы я от тоски тут не очумела...
Но я почти уже, милый... слышишь?!
Я потеряла счет одиноким дням.
Да и сам ты как-то не ровно дышишь,
где-то там... далеко... где-то там...
И я снова ласкаю свой слух клоном
Искусственно выведенным голосом,
В котором все же есть что-то родное,
И от этого дыбом волосы!

Ты говоришь, наши вены не равны своими калибрами…
Спрашиваешь, чувствую ли я это всеми своими фибрами…
Знаю ли я, уверена ли в этом?
Словно мыслей других не бывает на этом свете…
Ты говоришь, что это особенно значимо!
Да мы особи одного вида – иначе как?
Но ты всей душой устремлен к звездам,
А мне кажется… слишком поздно…
Или наоборот, чересчур рано…
Не все еще залечила Земля раны…
А меня обвиняешь в мистериях прошлого,
Мол, я утверждаю, в будущем нет ничего хорошего…
Я не знаю, может и есть, ведь мгновения
Напрочь составлены из персонального мнения…
Для тебя этот миг, станет радостью и облегчением,
И никогда не преисполнится сколько-нибудь значением
Боли, тоски, расстояния, алчности, злости…
И у тебя не станут так ныть твои благородные кости…
А для меня станет мука исполнять свои стансы…
Душу мою обида закружит в призрачном вальсе…
И для меня не станет радости и покоя…
Мне вдруг покажется - я ни единой копейки не стою…
Все это сумрачно, все это так нелепо и блекло…
Мы слишком хотим друг в друга внедрить родные волокна…
Нам никогда не понять, не объяснить друг другу,
Какую в душе у каждого мы вызываем вьюгу…
Нам кажется, что вокруг каждый и каждый
Чувствует абсолютно тоже… Думает также…
Нам мнится, будто сказав слово «сука»,
Никто не умыслит в нем даже дурного звука…
Нам, несомненно, непросто понимать окружающих лица…
Чего им спокойно на месте своем не сидится?
Нам, несомненно, ужасно сложно, почти неосуществимо
Пройти мимо конфуза друг друга… закрыв глаза… просто мимо…
Нам бы расстаться на вечность, только нам не позволят Боги
Потому что у каждого на планете – пробиты ноги…
Каждый свой крест несет… И нас то касается тоже…
Я не могу без креста своего, и ты без него не можешь!

Небо такое, словно Феникс упал в закат!
Свалился на горы, на жесткий Уральский хребет!
Кажется, на горизонте неприменет грянуть раскат…
Но предсмертного крика все нет и нет…

Небо такое словно четыре кометных хвоста
Своей ледяною пылью коснулись верхних слоев…
Я сижу и гадаю: такая волшебная красота
Из каких к нам пожаловала миров?

Небо такое словно кто-то разлил вино,
Терпкое, сладкое, с легкой горчинкой внутри…
Мне бы выпить его до дна… Но оно
Убегает с закатом в самую гущу земли…

Она очень любила курить
Особенно Lucky Strike
Хотя сигареты
Явно были ей велики…
Она очень хотела забыть
Свой искорёженный байк
И первые дни без него,
Что были так нелегки.
Она любила смотреть в окно
И считать облака,
Анализируя малейшие их черты…
Но время от времени все равно
Срывалась ее рука,
Азбукой Морзе выстукивая «Где ты?»
Он очень любил шоколад
И курить LM
Хотя сигареты
Вызывали всегда тошноту.
Все мелодии, что он любил –
На минорный лад.
Он очень старался
Не покинуть свою пустоту.
Он очень любил читать
Но иногда
Сквозь строчки и буквы
Пролезали на свет черты
И тогда
Он срывался на дрожь опять
Отчеканивая как-будто
Где-ты-где-ты-где-ты?
Снежный покров
В центре его седин
Отдавал синевой,
Отражая в себе глаза.
Она смотрела с небес,
Она всегда была с ним,
Неотрывно,
С момента,
Как подвели тормоза.
Было что-то похожее
На почерк его руки
В переплетеньи морщинок
На пустыне ее лица.
Он всегда был с ней рядом,
По средине ее тоски...
Неотрывно,
С момента,
Как подвели тормоза.
Глядя в зеркало
Они улыбались годам.
Много пили
И не ходили к врачам…
Чем скорее я сдохну,
Тем скорее я буду там,
Где любовно мы
Ссоримся по мелочам.
Он не строил свой дом
Она не садила цветы.
Мирно откладывая
Эти дела на рай.
В их изоляциях
Им с избытком хватало тепла,
И не слышен был
Адских собак лай.
Старость застыла навечно…
И по сей день,
Каждый из них дрожит,
Выбивая в коленных суставах
«где ты?».
Прячутся где-то верёвки
Ружья, карнизы, ножи.
Время не внемлет…
Стираются плавно черты…
Время не внемлет…
Стираются плавно черты…

По ту сторону лишь молчанье…
По ту сторону злая зима…
Меня побеждает отчаянье…
Или я отступаю сама…
По ту сторону только ветер…
Телефонный шум да гудки….
На ту сторону путь – секретен…
На воротах висят замки…
По ту сторону пыль да камни…
Жухлый сор обожженной травы…
Ветер! Ветер! Весточку дай мне!
Избавь от сомнений сны…
По ту сторону лишь молчанье…
Острый холод и иней ножей…
Я устала лелеять отчаянье…
На границе призрачны дней…

Мое тело распято на чьих-то острых костях…
И царапают кожу когти тысяч ночных существ….
На поросших тенетами старых ветвях
Замер страх ароматом смрадных веществ…
Мои нервы распухли – все причиняет боль
Даже шепот цикадок за гранью холмов…
Знаю – это намеренно сыпят на рану соль
Инквизиторы лучших из адских домов…
Тусклый свет разрываемой плачем луны
Бьет на дно пересохших колодцев глаз…
Там на дне… тонкий стебель какой-то травы…
Свои листья от бедственной смерти спас…
Нет уже живота – только белая кость хребта
Со следами острых как бритва зубов..
Место сердца давно заняла пустота,
Клетку ребер на части частей расколов…
Только в тусклых колодцах отчаянных глаз,
Где года и века превращаются в миг…
Скоро вновь зацветет драгоценный топаз,
Озаряя мерцанием лунный лик…

Мир трещит… искусаны губы,
А глаза смотрели всю ночь
В потолок…
Как будто не будет
Скоро сон выгнан прочь…

Мир трещит… руки замерзли
Я дышу на них только вновь
Обступает их лед…
Где-то возле
Сердца замерзла кровь…

Мир трещит… кофе не греет,
Хотя внутрь уже загнала
Литров десять…
Но холодом веет
Откуда тепло ждала…

Мир трещит… на земле коросты
Поросль нежной травы не в счет
Я устала…
Вокруг лишь костный,
Беспощадный гранитный грот….

Мир трещит… сыпятся камни
На мою обнаженную кожу…
Сняты латы
Нараспашку открыты ставни,
Но за ними мертво все тоже…

Мир трещит… я молю о свете
О жарких объятьях во ржи…
Мир трещит…
Я боюсь – это все-таки ветер
С севера мечет ножи…

Она любила читать сложные книги и пить вино…
Сигареты ложились теплым дыханием в грудь…
Она могла понять все – не могла понять одного
Почему никогда ей его не вернуть….
Она любила запах росы и шоколадный мусс
Трогать нежно пойманных бабочек за крыло…
Когда вспоминала, что бросил он «Не вернусь!»,
Она сжимала кулак… И утверждала, что ей все равно…
Она слушала битлз, и старенький рок-н-ролл,
Подгоняла стрелки часов, будто те перережут вены,
И руки ее безмятежно лягут на пол,
А глаза созерцать прекратят неуемно серые стены….

О, Дон Рамон, поведай мне о лете,
О том, что кружит голову тебе…
В котором лучшие красавицы на свете
Танцуют панадерос при луне…
И вееры таинственно и зыбко
Дрожат в их растревоженных руках,
И вспоминая о твоей улыбке,
Рамон, они танцуют, словно на углях…
О, дон Рамон, мне чувствами поведай,
Как пахнет томиллара в жаркий день.
Как после сытного домашнего обеда,
Ты засыпаешь, пряча тело в тень…
О, дон Рамон, поведай мне о жажде,
Не утолить которой никогда,
Как ты в бреду сухом из чаши каждой
Готов испить, вино иль яд, до дна…
О, дон Рамон, в рубиновых одеждах,
Что ж ты так сух со мной в финале дня…
Мое заходит солнце, как и прежде
Слегка согрев замерзшую меня…

В новостях ни слова...
В газетах ни строчки..
Не весточки... Где же ты?
Карты молчат...
Руны замолкли...
По всем линиям связи гудки да точки
И тишиной этой страх зачат.
Свечи недвижимы - в доме нет ветра.
Я его не впускаю, поскольку он,
Похожий на дьявола или на черта,
Все мне толкует, что ты на ад обречен...
Что у нас с тобой нет
Ни малейшего шанса
Встретится снова на этой громадной земле...
Что тебя больше нет на ней..
Но в тоненькой ткани безумного транса,
Я тебя распознала,
В маленькой точке
Среди безбрежных полей...
В доме нет ветра...
Забиты смолой все щели,
Но он меня поджидает у входа в мир...
Стоит однажды открыть эти прочные двери -
Я на всегда позабуду тебя...
Меня уничтожит палач Зефир...
Кончается воздух.
Свечи гаснут все чаще...
А руны, по-прежнему,
Мне тишину творят.
Где же ты? где ты?
К какой заблудился чаще?
Мне уже саван плетет
тутовый шелкопряд...

Сколько можно?
Я сбилась со счетов с жизнью,
Считая ворон за окном.
Они поселились на наше любимой березе…
Все не так уж и сложно…
Все резонирует,
Просто все пошло ходуном,
Содрогается, бьется, трепещет в неврозе….
Сколько ж можно?
Я в зеркало брошу опять слова,
Считая морщины на стянутой коже…
Все не так уж и ложно,
Все прозрачно… И это сама
Я себе постелила прокрустово ложе…
Мне лишать себя ног,
Мне свою не сносить на плечах,
Мне лишаться волос и седеющих нервов…
Ты банального даже не смог
Хорошим казаться… Дело ведь не в речах,
Ты поступкам своим остаешься верным…
Мне лишать себя глаз,
Мне искусывать губы в кровь,
Мне стирать свои ногти о стены…
Я тебе далеко не указ,
И скорее всего не моя любовь,
Растревожит когда-нибудь твои вены…

а мне постоянно кажется, что ты не вернешься с кухни,
Что забудешь дорогу обратно со стороны балкона...
Что я в одиночестве, тут на диване, стухну,
Что остается мне? Бежать за тобой, бить поклоны.
А мне постоянно кажется, что ты от меня усталый,
Что движенья мои слишком резко в тебе отдаются,
Что я ненароком езжу тебе по мозгу и наношу удары,
Шрамы от них излиянием в мозг замкнуться....
А мне постоянно кажется, мы очень похожи.
Два капризных ребенка, брат и сестра. Кто старше?
Дело не в этом, кто-то один, может на год моложе...
Кто съесть успеет конфетку - вот это важно!
А мне постоянно кажется - мы только грусть друг друга.
В ожидании вечном наше взрослело чувство,
Дождались! Руки сомкнулись на шеях туго,
И началось ревностное безумство...
Кто заберет конфетку? Кто уступит дорожку?
Два малыша сыпят песок на макушки...
Мамочка, мы погуляем еще немножко,
Мы еще не сломали друг другу игрушки!